Афганистан: упущенный последний шанс Советского Союза

Афганистан: упущенный последний шанс Советского Союза

Сегодня – очередная годовщина вывода Ограниченного контингента советских войск из Демократической республики Афганистан. «Либерально-демократические» СМИ, понятное дело, будут опять лить крокодиловы слезы по «загубленным жизням» и «цинковым мальчикам», в миллионный раз перепевая ложь о «бесполезной авантюре» и «проигранной войне». Люди вменяемые и адекватные, помянув, как водится, павших героев, срывая голос будут пытаться достучаться до умов и сердец, объясняя, что ничего не было «зря», что не был Афган ни «грязной» войной», ни, тем более проигранной Советским Союзом.
Хочется верить, их услышат... Но мы с вами поговорим о другом.

Попробуем коснуться той темы, которая в словесных баталиях о событиях 40-30-летней давности почему-то, как правило, либо вообще не фигурирует, либо уходит далеко на задний план. Поразмыслим не о том, что СССР дал или не дал Афганистану, а о том, что события, происходившие «за речкой» и прошедшие через них люди могли дать нашей стране.



Потенциал, который был утрачен


С самого начала хотел бы оговорить некоторые моменты. Лично я там не был (хотя и стремился, но вышло, как вышло). Однако на протяжении своей жизни мне довелось не просто общаться, а бок о бок служить и работать с десятками людей, прошедших Афганистан. Причем в самых разных рангах, качествах и статусах – от рядовых солдат и медиков до советников-«мушаверов» и даже бойцов «экзотического» спецподразделения МВД СССР «Кобальт», вместе со спецназом КГБ «Каскад» наводившим панический ужас на душманов. Посему о том, какие они, на самом деле – «афганцы», судить могу не по газетным публикациям или, как правило, нелепым киношным образам, а по весьма богатому и многогранному собственному опыту. Теперь – немного цифр, без которых нам в дальнейшем будет сложно. Итак, по официальным данным, через службу в составе Ограниченного контингента в ДРА прошли не менее 620 тысяч человек (в составе подразделений Советской армии, КГБ и МВД СССР). Более 20 тысяч советских людей побывали в Афганистане в качестве гражданских специалистов. Впрочем, если учесть ту завесу строжайшей секретности, которой наши действия в этой стране были окутаны буквально с первого и чуть ли не до последнего дня, цифры эти могут отличаться от реальных весьма значительно. Мне приходилось сталкиваться и с утверждениями о, как минимум, миллионе наших граждан, в судьбе которых десятилетняя афганская эпопея оставила свой след в виде более или менее длительных командировок туда. К примеру, не совсем понятно, куда следует относить огромный советнический аппарат, которым были «профильтрованы» не только армия и спецслужбы ДРА, но, буквально все важные сферы жизни этой страны. Ну, будем, отталкиваться от общепризнанных цифр, сочтя их изрядно заниженными.

Итак, сотни тысяч советских «афганцев», вернувшихся по домам. Что это были за люди? Прежде всего – очень советские. Не будем забывать, «за речку» огромное количество людей отправилось исключительно на добровольной основе, причем некоторые – не по разу. Да и у всех прочих, кого туда посылали, выбор, по большому счету, был всегда. Да, отказ от этой командировки наверняка не способствовал бы дальнейшей карьере – военной, партийной, административной. Скорее, стал бы ее концом. Но ведь силком, под дулом пулемета не гнали никого! В абсолютном большинстве своем те, кто отправлялся в ДРА, не знали (да и не могли знать) того, что их там ждет в реальности. Но то, что отправляются они далеко не на курорт, а туда, где им придется ежедневно рисковать жизнью – осознавали прекрасно. И все-таки ехали. Не буду утверждать, что все побывавшие там являлись фанатиками коммунистической идеи, ярыми адептами «марксизма-ленинизма» и тому подобных вещей. Однако это были люди, считавшие свою страну самой могучей и сильной в мире, державой, которая может и должна оказывать помощь тем, кто в ней нуждается. Люди, для которых принципы взаимопомощи и интернационализма были вовсе не пустым звуком. Каждый, кто прошел Афганистан, познал истинную цену добра и зла, жизни и смерти, верности и предательства, правды и лжи. Это были люди, с которых огонь войны и злые афганские ветра сорвали все напускное, все ненастоящее и неважное, люди, смотревшие на все совершенно по иному, чем миллионы их соотечественников, живших мирной и спокойной жизнью. Они должны были стать кадровым «золотым фондом» СССР. Но не стали...

Речь, уточню, не только о военных и сотрудниках спецслужб, реальный боевой опыт которых для армии, не воевавшей уже почти полстолетия и помаленьку начинавшей в основной своей массе превращаться черт-те во что, был просто бесценен. Каждый из прошедших Афганистан со своим обостренным чувством справедливости, доказанными на деле верностью своей стране и готовностью к самопожертвованию ради нее мог стать спасением для дряхлеющего, разлагающегося и неминуемо катящегося к гибели Советского Союза. Кто-то может попенять мне на категоричности, в качестве антитезы приводя, допустим, Павла Грачева. В подобного рода «дискуссии» не хочу даже ввязываться. Во-первых, на войне, как и везде, люди бывают разные. И разными они оттуда возвращаются... А во-вторых касательно того же Грачева: при вдумчивой и непредвзятой работе с источниками за самое короткое время о нем можно найти примерно столько же комплиментарных и уважительных отзывов, сколько ругательных. Ну, а о таких фигурах, как Борис Громов и Руслан Аушев и говорить нечего... Опять же, давайте вспомним, что сейчас речь мы ведем о реальных «афганцах», которые, вернувшись на Родину, столкнулись там с тем отношением к ним, что, увы, было в реальности, а не с таким, какое должно было бы их ожидать. Не буду грешить против истины: оттуда в Союз приходили и люди с начисто выжженной душой, законченные алкоголики и наркоманы, люди, в которых на войне «порезались» явственные криминальные наклонности. Таково наследие абсолютно любой войны. Однако в подавляющем большинстве ветераны Афганистана могли бы стать фундаментом для тех перемен, в который столь остро нуждалась страна, средством для ее спасения.

Страна у края пропасти


Уже в начале-середине 80-х годов ХХ столетия процессы, впоследствии приведшие огромную и мощнейшую державу к гибели, начали принимать масштабы и остроту, не заметить которые было невозможно. Ядовитые семена безверия и цинизма, вброшенные в души советских людей еще при Хрущеве, давали все более обильные всходы. Реальной идеи, способной сплотить общество, поднять его на новые свершения, уже не существовало. Коммунистические лозунги, изначально близкие каждому нормальному человеку, все больше превращались в пустые слова, мертвые догмы, не помогавшие, а мешавшие движению страны и общества вперед. Усугублялось все это тем, что в структурах власти, прежде всего – партийных все больше становилось откровенных карьеристов, приспособленцев и циников, для которых партбилет был не символом служения людям и державе, а только лишь пропуском к кормушке. Становящаяся все более вредоносной геронтократия в Кремле, отрыв верховной власти от реалий, которыми жило 99% населения – все это было. Более или менее мыслящие и неравнодушные люди в государственной и партийной верхушке видели все это, но никак не могли найти путей выхода из того ужасающего тупика, в который все дальше «заезжал» Советский Союз. Казалось бы – парадокс: страна сумела отразить страшнейшее иноземное нашествие и преодолеть его последствия, но начинала на глазах трещать по швам в мирное, относительно сытое и спокойное время. На самом деле, никакого парадокса не было – утратившие веру в высшие ценности и идеалы внуки победителей нацизма, сыновья ударников великих строек и покорителей космоса, начинали потихоньку вырождаться в самых обычных обывателей, озабоченных количеством сортов колбасы в магазине и отсутствием в них любимых штанов американских пастухов.

Последовавшая за всем этим «перестройка» не была и ни в коем случае не могла быть спасением страны. Она стала ее эвтаназией, поскольку в основе ее лежали обращение к самым приземленным чувствам и инстинктам обманутых «перестроечными» трепачами народных масс, сопряженное с окончательным уничтожением всех тех идеалов и святынь, которые делали нас советскими людьми. Могли бы ветераны Афганистана встать на пути этого разрушительного процесса, этой, проведенной на самых «верхах» власти не имеющей аналогов в мировой истории диверсии против целой страны? Уверен – вполне! Однако для этого они должны были бы представлять собой единую, монолитную и сплоченную силу, которая обладала бы в государстве весом, правом голоса и авторитетом. А для этого в реалиях Советского Союза за «афганцами» должен был бы стоять кто-то из высших партийных, государственных, военных лидеров. Такого, увы, не нашлось. По правде говоря, среди тогдашних «первых лиц» сложно даже попробовать поискать того, кто мог бы, опираясь на едва ли не единственную здоровую силу в стране, хотя бы попробовать спасти ее от гибели. Юрий Андропов?! Вот уж нет – сохранились вполне достоверные стенограммы заседаний Политбюро ЦК, в которых зафиксировано, как именно Юрий Владимирович настаивал: увековечивать память тех, кто погиб в Афганистане «пока рановато». Андропов, которого кое-кто в наши дни пытается представлять чуть ли не «последним настоящим Генсеком», стремившимся к возрождению СССР в его истинной мощи, на самом деле «продвигал» на самый верх иуду Горбачева и еще целый ряд подобных ему деятелей. Нет, не то... Другие, впрочем, были еще хуже.

В чем заключалась главная проблема? Смертельной ошибкой власти Советского Союза был не ввод войск в ДРА, а то, как все, что там происходило, освещалось, интерпретировалось и трактовалось для многомиллионного населения Советского Союза. Понятно, на первом этапе, когда, похоже, даже в Кремле верили в то, что наш контингент задержится «за речкой» на какие-то пару недель, пока «афганские товарищи» сами разберутся, еще допустимы были рассказы о том, что советские солдаты заняты в Афганистане исключительно посадкой деревьев и устройством концертов для декхан в составе армейских агитбригад. Как-никак, мы усиленно старались сохранить за собой имидж «самого миролюбивого государства на планете». Однако, спустя время, когда стало ясно, что СССР не просто «оказывает помощь братскому народу», а вступил в войну, когда из Афганистана «грузы 200» стали поступать, увы, регулярно, попытки «спрятать», замолчать, переврать эти события были уже не просто глупостью и политической близорукостью, а самым настоящим государственным преступлением. После 1980 года, бойкота Олимпиады в Москве, обрушившихся на Советский Союз санкций и эмбарго со стороны Соединенных Штатов списывать такие действия на возможную реакцию «мирового сообщества» было уже совершеннейшим бредом. Да и, в конце концов, даже без Афганистана в те годы шла «Холодная война» и равняться на мнение Запада особого смысла не было. Так зачем же тогда делалось то, что делалось?! Ради чего свирепствовала цензура, считавшая упоминание о любых боестолкновениях «за речкой» в масштабах больше взводного, жуткой крамолой, которая подлежала наказанию и изъятию из СМИ? Почему героев Афганистана (особенно – в первые годы) хоронили чуть ли не тайком? Зачем лгали о победах и потерях, тем самым отдавая эту тему на откуп «вражеским голосам» и отвратительному племени «диссидентов» вроде Сахарова?

Вместо того, чтобы передать эстафету ветеранов Великой Отечественной их достойным преемникам – воинам-интернационалистам, дав тем самым подрастающему поколению новые образцы для подражания, поступавшая вопреки логике и здравому смыслу власть пыталась «прятать» подвиг героев Афганистана, обрекая их на какой-то непонятный и унизительный «полулегальный» статус. Проигранную вдрызг и с величайшим позором войну во Вьетнаме американцы впоследствии «выиграли» на киноэкранах с помощью Голливуда. А что делала сверхмощная машина советской пропаганды и агитации, сполна показавшая свою эффективность и состоятельность в годы Великой Отечественной? Что наши пацаны смотрели в 80-90-е годы? Фильмы о бесконечных победах тамошнего Рэмбо и тому подобный пропагандистский киношлак, отравлявший их мозги и души. А те картины, которые в годы «перестройки» снимались у нас, изображали войну в Афганистане с самых лживых, пораженческих и «чернушных» позиций. Подвига в них не было – только придуманный либералами-«перестройщиками» позор. И тем не менее... Отношение к прошедшим Афган ребятам в обществе было совершенно не тем, которого добивались те, кто извергал на них ушаты грязи. Я прекрасно помню вот такой эпизод: в начале 90-х на концерте, проходившем на Центральном стадионе Киева Александр Розенбаум запел свой рвущий душу «Черный тюльпан». Весь стадион встал... Весь! До последнего человека и без чьих-либо команд. Так было, несмотря ни на что. Советское государство самым бездарным образом «профукало» громадный потенциал, само отказавшись от последних своих защитников и героев...

То, что произошло потом – объявление предательским ІІ Съездом народных депутатов СССР «вторжения» в Афганистан актом, заслуживающим «политического и морального осуждения», поспешный вывод из ДРА нашего воинского контингента, развернувшаяся впоследствии кампания по дискредитации и той войны, и ее участников, было уже вполне закономерно. Советской власти в стране уже не было, СССР бился в агонии, и дорвавшаяся до управления им преступная клика марионеток Запада прилежно выполняла все поступавшие от хозяев команды. «Афганцев» они ненавидели и боялись до дрожи, интуитивно чувствуя в них силу, способную остановить и предотвратить затеянное ими черное дело... Сегодня, 30 лет спустя после того, как наши воины, непобежденные и несломленные, покинули страну, в которой почти десятилетие доблестно сражались за последние советские идеалы и интересы своей Родины, мы обязаны вспомнить их с благодарностью, склоняя голову перед памятью погибших и гордясь подвигом живых. Нельзя не отметить – Россия не повторяет роковых ошибок страны, правопреемницей которой стала. Военную кампанию нашей армии в Сирии с самого начала никто не пытался скрывать. Ее победы и потери, имена ее героев – как живых, так и отдавших жизнь за Родину далеко за ее пределами, сегодня известны всем. К счастью, хоть этот урок из «афганского» опыта мы вынесли.
Источник ➝

Тайна Хо Ши Мина, которая освободила Вьетнам

Тайна Хо Ши Мина, которая освободила Вьетнам
Информационное агентство

Востоковед Владимир Колотов о вьетнамизации марксизма-ленинизма

Хо Ши Мин на встрече с советскими товарищами

 

Среди социально-политических трансформаций колониальных обществ особое место занимает теоретический и практический опыт весьма успешного национально-освободительного движения во Вьетнаме, которое в середине ХХ века развивалось под определяющим воздействием национального лидера Хо Ши Мина (1890-1969), который, творчески заимствуя и перерабатывая под потребности освободительной борьбы вьетнамского народа теоретические и практические построения как восточных, так и западных мыслителей, в итоге создал собственную систему взглядов, которая в конце XX века последователями была названа его именем – идеологией Хо Ши Мина (вьетн.

Tư tưởng Hồ Chí Minh).

Сам Хо Ши Мин при жизни никогда не использовал данный термин, который впервые появился в официальных документах VII Съезда КПВ только в 1991 году. Хо Ши Мин всю жизнь разрабатывал данную систему взглядов в процессе поиска реалистичных путей освобождения Вьетнама в условиях радикальной асимметрии баланса сил в сравнении с французским колониальным режимом. Сформированная Хо Ши Мином система аналитических призм позволила увидеть теоретический путь освобождения страны и практически приступить к борьбе по избавлению от внешнего контроля. В 1991 году, через 16 лет после воссоединения страны, на первом после распада СССР съезде КПВ произошло «исправление имен» и данный феномен был назван своим именем.

Периодизация становления и развития идеологии Хо Ши Мина включает следующие основные этапы:

  1. Режим поиска эффективной стратегии освобождения. 1911 год – выезд за рубеж в поисках эффективной теоретической базы для создания идеологии национального спасения.

  2. Знакомство с ленинизмом и теоретическая учеба. 1923 год – прибытие в СССР, учеба и участие в деятельности Коминтерна.

  3. Практическая организация партийных структур. 1930 год – создание Коммунистической партии Индокитая (КПИК) в Гонконге и развитие коммунистического движения в колониальном Вьетнаме

  4. Практическая организация первичных государственных структур на партийной основе. 1945 год – провозглашение ДРВ.

  5. Идеология Хо Ши Мина в борьбе против французского колониализма. Победа в Первой Индокитайской войне (по вьетнамской классификации войне сопротивления) и создание государственного аппарата. 1954 год – победа в сражении при Дьенбьенфу, заключение Женевских соглашений по Индокитаю и установление фактического контроля над территорией страны севернее 17-й параллели.

  6. Идеология Хо Ши Мина в борьбе против США. 1964-65 годы – вынужденное вступление в войну против США, которые взяли курс на увековечивание раздела страны, с целью освобождения Южного Вьетнама

  7. Победа во Второй Индокитайской войне и государственное строительство в общенациональном масштабе. 1975 год – освобождение Южного Вьетнама и объединение страны.

  8. Провозглашение политики Обновления в 1986 году на VI Съезде КПВ. Реализация нового курса привела к успешным экономическим реформам и впечатляющим результатам в области внешней и внутренней политики Вьетнама.

  9. Признание идеологии Хо Ши Мина на государственном уровне. 1991 год – провозглашение на VII Съезде КПВ идеологии Хо Ши Мина и включение ее в партийные документы и Конституцию СРВ в качестве идеологической основы КПВ и государства.

Этапы с 1 по 6 тесно связаны с постоянным развитием теоретических воззрений самого Хо Ши Мина, которые определили стратегическое направление создания независимого вьетнамского государства нового типа. Остальные этапы стали творческой реализацией мировоззрения национального лидера его последователями и сыграли важную роль в изучении и развитии духовного наследия Хо Ши Мина, которое в настоящее время включено в программы обучения и подготовки руководящих кадров партии и государства.

В соответствии с современным пониманием, во Вьетнаме идеология Хо Ши Мина представляет собой результат вьетнамизации марксизма-ленинизма, а также наиболее эффективных политических концепций Запада и Востока как классических, так и новых, что в итоге привело к весьма необычному, но жизнеспособному симбиозу древнекитайской стратагематики и вьетнамизированным марксизмом-ленинизмом, в котором здорового национализма существенно больше.

Сам Хо Ши Мин на первых этапах своей политической деятельности особо выделял ленинизм, чей передовой теоретический и организационный компоненты легли в основу Коммунистической партии Индокитая (КПИК). Хорошо известно, что именно первоначальный набросок тезисов В.И. Ленина по национальному и колониальному вопросам привлек внимание Нгуен Ай Куока (Хо Ши Мина), который увидел в них реальный путь спасения для своей страны. Знакомство с этим произведением привело Нгуен Ай Куока в СССР, где он прошел передовую школу теоретической и практической работы по построению идеологически мотивированных партийных структур и государства нового типа.

Позднее Хо Ши Мин писал: «Партия станет сильной, когда она имеет какую-то доктрину как основу, все в Партии должны понимать и соблюдать эту доктрину. Партия, не имеющая своей доктрины, всё равно, что человек без мозгов, как пароход без компаса. Ныне много теорий, много доктрин, но самая подлинная, самая убедительная и самая революционная - это ленинизм».

В приведенной выше цитате, в присущей Хо Ши Мину метафоричной манере лаконично выражена идея об исключительной важности адекватной политической теории, поскольку без нее даже наличие значительных ресурсов не позволит добиться желаемой цели.

Из практического советского опыта и теории марксизма-ленинизма, помимо диалектики, вьетнамские коммунисты позаимствовали партийную систему, которая прижилась на вьетнамской почве и существует до наших дней.

Согласно классическому подходу, следует определить источники и составные части идеологии Хо Ши Мина. Во Вьетнаме полагают, что идеология Хо Ши Мина состоит из трех основных частей: марксизма-ленинизма, а также западной и восточной философии, однако при этом не раскрывается состав западных и восточных компонентов, который может быть реконструирован на основе анализа основных трудов Хо Ши Мина.

Более подробное рассмотрение составных частей идеологии Хо Ши Мина до сих не разработано и, в определенном смысле, данный вопрос, применительно к восточной философии, впервые рассматривается в данной статье и представлен в следующей таблице.

Из предложенной выше таблицы видно, что восточная философия представлена в идеологии Хо Ши Мина стратагематикой и конфуцианством.

Во время Индокитайских войн как французы, так и американцы упорно не замечали использования противником стратагематики и влияния трактата Сунь-цзы «Искусство войны» на формирование взглядов Хо Ши Мина и военное искусство его военачальников, в то время как восточная философия, прежде всего в ее китаизированном варианте, исторически оказывала глубокое влияние на вьетнамское общество в целом и на самого Хо Ши Мина в частности, отец которого был лауреатом конкурсных экзаменов и создал благоприятные условия для изучения сыном китайского языка, благодаря чему Хо Ши Мину с детства стали доступны труды выдающихся мыслителей древности и современных ему китайских политиков. Вне всякого сомнения, такие положения конфуцианства как чувство долга, гуманность и моральная составляющая органично вошли в систему взглядов вьетнамского национального лидера, которые на многие десятилетия определили курс национально-освободительного движения и развития страны.

Продолжение следует...

 

Владимир Колотов - доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории стран Дальнего Востока Санкт-Петербургского государственного университета, директор Института Хо Ши Мина.

 

ИА «Реалист» публикует выдержку из сочинения профессора Колотова в рамках инициативы по популяризации перспективных научных трудов отечественных ученых. 

Популярное в

))}
Loading...
наверх