Военное дело

Россия – Япония: как началась война длиной в сотню лет








9 февраля 1904 года – дата начала Русско-Японской войны. Почему она актуальна для нас сегодня, более, чем столетие спустя? Прежде всего, потому, что этот день положил начало не одному вооруженному конфликту, а целому ряду войн, последняя из которых, как всем известно, официально не завершена и по сей день. Да, да – споры вокруг Курильских островов, бесконечные демарши страны Восходящего солнца и проистекающие из этого проблемы – все это берет начало в том далеком от нас февральском дне.

Кроме того, события, о которых пойдет речь ниже, завершились для нашей страны поражением, являющимся даже не столько тяжелым в военно-стратегическом плане, сколько одним из самых позорных за всю его историю. Об этом мы тоже обязаны помнить – дабы ни в коем случае не повторять ошибки собственных предков.

«Маленькая победоносная война…»

Да, да – эти давным-давно превратившиеся в одну из самых расхожих и затрепанных цитат слова их автор, тогдашний отечественный министр внутренних дел Вячеслав фон Плеве относил именно к столкновению с Японией, к которому власти Российской империи неслись на всех парусах, явно не представляя, с кем и с чем им придется иметь дело в реальности. Впрочем, не будем забегать наперед и начнем, как положено, с начала. Нельзя не признать – конфронтация Санкт-Петербурга и Токио была предопределена, так сказать, естественным ходом вещей. Две империи, имея перед собой Дальний Восток с его огромными богатствами и возможностями, в реалиях начала ХХ века разминуться никак не могли. Япония после так называемой «реставрации Мэйдзи», по сути дела, покончившей с феодальной раздробленностью страны, в самом буквальном смысле слова рванула из средневековья в современность, переживая период невиданного ранее подъема. Проведя у себя дома модернизацию промышленности, создание современной армии и ее перевооружение, бывшие самураи принялись с нехорошим интересом оглядываться вокруг, прикидывая, что бы это захапать в первую очередь. В Токио совершенно справедливо полагали, что империя, не ведущая внешнюю экспансию – это и не империя вовсе, а какое-то геополитическое недоразумение.

Первым делом под руку японцам подвернулась Корея. Ну, а заодно уж – и Китай… Тем не менее на эти регионы свои виды давно и прочно имела Россия. Изначально ей повезло в том, что чрезмерно резкого усиления Токио не желали Париж и Берлин. Так называемая «тройственная интервенция», на самом деле, ограничившаяся лишь выдвижением грозного ультиматума, заставила японцев на какое-то время сбавить обороты. Пытаться противостоять объединенным силам России, Германии и Франции было бы для них чистым самоубийством.

Тем не менее конфликт с Японией был для нашей страны лишь вопросом времени. Можно было не воевать? Ну, в принципе, да… Только для этого России пришлось бы полностью убраться из азиатского региона. А там, глядишь, и расстаться с собственными территориями на Дальнем Востоке (как показали дальнейшие события, аппетиты Токио именно такие объемы и имели). С какой радости мы должны были отдавать самураям Порт-Артур, Сахалин, те же Курильские острова да еще и Китайско-Восточную железную дорогу вдобавок? Однако, продолжая продвижение на Восток, российским власть предержащим (а на тот момент это был конкретно император Николай II Романов и его кабинет) следовало интенсивно, упорно, целенаправленно готовиться к войне. И делать это, по возможности, самыми ускоренными темпами, а не ждать у моря погоды, ничего конкретного не предпринимая, как это происходило в реальности. Японцы-то готовились вовсю – после оплеухи от немцев и французов, так не вовремя, по их мнению, поддержавших русских, самураи обзавелись замечательными новыми друзьями, только и мечтавшими о том, как бы это напакостить нашей стране, да посерьезнее.

Речь, конечно же, о британцах. Весь «цвет» японского военного флота, в частности 12 броненосцев, так лихо топившие наши корабли под той же Цусимой, были построены как раз ими. Более того, между Токио и Лондоном был заключен вполне конкретный военный союз. В случае вмешательства в конфликт Японии с третьей страной еще какой-либо державы, в дело вступал Лондон. Впоследствии это привело к тому, что перетрусившие французы, имевшие аналогичный договор с нашей страной и пальцем не пошевелили для того, чтобы помочь ей, когда на Дальнем Востоке заговорили пушки.

«Государь мыслить изволят…»

Здравомыслящие люди в России, профессионалы военного дела и дипломатии, еще за два десятилетия до начала пригрезившейся кое-кому в Петербурге «маленькой победоносной» прекрасно понимали, во что она выльется. Начальник российского Генерального штаба, генерал-адъютант Николай Обручев в 1895 году пытался донести до его величества мысль о том, что война, развернувшаяся «за десятки тысяч верст», через которые придется доставлять к ее театру буквально каждый патрон, и противником в которой будет «культурная и промышленно развитая страна» ничем хорошим для России не закончится. Того же мнения придерживался и министр финансов России Сергей Витте, считавший, что провоцировать Токио на открытый конфликт – верх безрассудства. Однако, кто бы их слушал?! Государь Николай Александрович и окружавшие его «умники» считали японцев «желтолицыми макаками», принимать которых в расчет совершенно не стоит.

Самое интересное, что судьба один раз уже послала предупреждение Императору – в 1891 году, находясь еще в статусе наследника российского престола, он едва не был убит одним из местных полицейских, оказавшимся самураем. Причиной покушения было, как сказал сам нападавший, Цуда Сандзо, «неуважение, проявленное иностранными гостями (помимо Николая там присутствовал еще и греческий принц Георг) к императору Японии и ее национальным святыням». То, что Николай, вломившись в синтоистский храм, принялся колотить палкой по колоколам – скорее всего, полная чушь (все-таки дикарем он не был). Однако факт того, что и он, и его греческий спутник зашли в святыню не сняв обувь, в истории зафиксирован. А это для японцев оскорбление почище, чем для наших верующих – мужик, который вперся в православную церковь в шапке и с цигаркой в зубах.

Одним словом, урок относительно того, что пренебрежение к Японии и ее людям может куда как дорого обойтись, Николаю впрок не пошло. В конечном итоге в его окружении верх взяла группировка людей, считавших, что в случае чего «макак» мы закидаем шапками. Да и не осмелятся они… Первую скрипку в этом безумном ансамбле играл Александр Безобразов, член особого комитета по делам Дальнего Востока. Именно его стараниями, вопреки возражениям министра финансов, руководителей военного и дипломатического ведомств, Россия прекратила вывод своих войск из Маньчжурии – вопреки подписанному ей ранее договору с Китаем. Более того, были начаты ввод туда дополнительных военных контингентов и подготовка к строительству оборонительных сооружений. Понятно, что на японцев это подействовало, как пресловутая красная тряпка на быка…

Говорить о том, что война была вызвана исключительно «агрессивной политикой и имперскими устремлениями Токио» было бы, как минимум, некорректно. Россия начала переброску армейских подразделений на Дальний Восток, создала там свое наместничество и Приамурское генерал-губернаторство еще в 1903 году. Так что вполне реальные основания для того, чтобы нервничать, у самураев имелись. Проблема, впрочем, заключалась в том, что ведя подобную политику, готовиться к реальным боевым действиям в Санкт-Петербурге никто и не думал! Да, специально для решения задач военно-стратегической логистики была возведена Транссибирская магистраль. Построить-то ее построили, но как водится у нас, с «махоньким» изъяном – без участка вокруг Байкала. В конченом итоге что грузы, что людей через озеро приходилось перевозить паромами. Это, понятное дело, снижало пропускную способность магистрали и скорость перемещения по ней в разы. Впрочем, плохим транспортным сообщением проблемы далеко не исчерпывались.

«Пощады никто не желает…»

Генеральный штаб Российской армии, чья разведка работала на совесть, все в том же 1903 году, когда «безобразовцы», с одобрения Николая принялись, закусив удила, «раскачивать» ситуацию в Маньчжурии, докладывал Императору крайне тревожные вещи. По его выкладкам выходило, что Япония уже полностью готова к войне – армия перевооружена и отмобилизована, флот пополнен новенькими боевыми кораблями и тоже рвется в бой. Предшественники Рихарда Зорге царских времен умудрились даже предсказать с максимальной точностью дату начала боевых действий. И что же Его Императорское величество? Ну, да – высочайше повелел готовиться… Составлялись, насколько известно, планы, причем не в одном варианте. И моряки старались, и «сухопутчики», и штабисты, и полевые генералы. Вот только ни один из этих, крайне обстоятельных планов так и не был реализован. Да, что-то делали, пыхтели, суетились – однако не в лад, невпопад, каждый на свой манер.

В конечном итоге вышло так, что к 9 февраля ситуация не укладывалась даже в сакраментальное «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». На бумаге тоже ничего толком намечено не было. О бестолковом командовании, кораблях, как оказалось, в подметки не годившихся британским броненосцам под японскими флагами, о снарядах, из которых взрывался во время той же Цусимы, дай бог, каждый третий, и говорить нечего. Все это, вопреки беспримерному героизму и мужеству русских воинов, вполне закономерно закончилось разгромом. Тем более позорным, что проиграла эту войну Россия стране, втрое уступавшей ей по количеству населения, во много раз – по численности армии, экономическому и ресурсному потенциалу. Однако, при размерах вооруженных сил в миллион с лишним «штыков» в мирное время и вчетверо большем с учетом резервистов, на Дальнем Востоке Россия к началу войны реально имела контингент в полтораста тысяч человек, максимум. При этом едва ли не половина личного состава была задействована на охране границ.

Переброска подкреплений, равно как и снабжение действующей армии столкнулись с колоссальными проблемами в связи с причинами, изложенными мною несколько выше. О переброске на Дальний Восток кораблей из Балтийского флота – вокруг всей Европы и Африки вдобавок, лучше и не вспоминать – отдельная тема, причем очень болезненная… Неудивительно, что патриотический подъем, охвативший сперва Россию, очень быстро сошел на нет и сменился непониманием и озлобленностью, которые и вылились в первую русскую революцию 1905 года. Ту самую, которую думал «сдержать» Плеве, потакая Безобразову и компании… Вообще говоря, экономические и людские потери Японии по итогам этой войны превышали наши, причем весьма существенно. Однако в глобальных масштабах – что военно-стратегическом, что геополитическом, Россия потерпела несравнимо большее поражение. И одной из очень больших проблем нашей страны на долгие десятилетия стали самураи, вбившие себе в головы, что русских можно бить и с того момента только и ждавшие, когда же все-таки можно будет оттяпать землицы аж до самого Урала. Попытки предпринимались и в Гражданскую, и позднее.

Дурь из завидущих японских империалистов повыбил товарищ Сталин, чьи генералы так чувствительно надавали им по шапке у Хасана и на Халхин-Голе, что впоследствии эти «завоеватели» всю Великую Отечественную просидели смирнехонько, как мышки. Это вам был не Николай – маршала Блюхера, развалившего оборону Дальнего Востока, расстреляли без всякой скидки на былые военные заслуги и принялись укреплять этот рубеж так, что японцы боялись даже сунуться – пока мы сами к ним в 1945-м не пожаловали. А по-другому с ними никак нельзя, иначе кому-то, не дай бог, снова придется повторять подвиг «Варяга».

Судя по тому, как сегодня укрепляются и усиливаются рубежи нашей Родины на дальневосточном направлении, это прекрасно понимают и в Кремле, и в ведомстве Шойгу. Очень правильно – ведь исходя из непрекращающихся претензий на Курилы, кое-кто в Токио еще живет ностальгическими воспоминаниями о той давней войне, начавшейся 9 февраля 1904 года.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *